Ирина сергеева ландшафтный дизайнер


Каменистый сад

 

Исходная ситуация.

Пожелания заказчика: зона отдыха возле беседки, водоем, каменистый сад.

     
  Строительство водоема.
     
  Очередь до каменистого сада пока не дошла - определены только размеры и границы. Работая с соседствующими композициями, мы обдумываем и его образ.
     
  Растения на краю верхней террасы будут включены как в расположенный на ней гравийный сад, так и в каменистый сад рядом с водоемом.
     
 

Воображения и картинок недостаточно. Эти растения привезены «на примерку». Некоторые из них найдут здесь свое место.

Сорная растительность была обработана гербицидами – у стенки видны ее остатки.

Исходный грунт – дресва. Даже в сильный дождь вода не застаивается. Дополнительный дренаж здесь не нужен.

     
  Начерно установлены первые наиболее крупные камни. Еще есть возможность их подвигать. Камни очень хорошие, но их далеко не сразу удалось найти. Как ни странно, даже на Урале нет достаточного предложения по ассортименту природного камня.
     
  К основным камням подбираем дополнительные, более мелкие.
     
  Необходимо освободить место для посадочной смеси. Вынимаем и вывозим некоторое количество неплодородного грунта.
     
  Работа не тяжелая, но требующая аккуратности. Даже мелкие камни не должны быть сдвинуты.
     
  Столь же аккуратно вносим посадочную смесь. Заполняем ей все щели.
     
  Правильная посадка почвопокровных растений – отдельная маленькая наука.
     
  Засухоустойчивые растения, особенно суккуленты, можно высаживать даже в июле. Укрывной материал и ежевечерние поливы обеспечат хороший результат.
     
  Поверхность плодородного грунта здесь не должна остаться открытой. Декоративная каменная крошка – хороший фон для миниатюрных растений. Кроме того, на нее можно наступать при обслуживании.
     
  Тем же летом. В отличие от миксбордеров, сады из миниатюрных растений вполне декоративны почти сразу после посадки.
     

sergeevi.ru

О бесполезности ландшафтных курсов и о вреде обучения вообще

Александр Сергеев, Ирина Сергеева, 2017 год

Учиться, в целом, очень полезно, и все равно придется, сами понимаете. При этом естественная традиционная схема учебного процесса с преподавателями, лекциями и заданиями в самой своей природе содержит некоторую угрозу для результата, которую невозможно устранить, но необходимо учитывать.

Независимо от того, является ли некто профессионалом в некоторой области, взявшись за труд обучать знаниям и умениям этой области, он принимает на себя роль учителя.

Учитель рисования может быть или не быть профессиональным художником (т.е. получать или не получать деньги за свои картины). Учитель музыки может быть или не быть профессиональным музыкантом,учитель математики – профессиональным математиком, преподаватель автошколы – работать или не работать шофером. Так или иначе он становится учителем и в качестве учителя должен отрабатывать специфический ряд действий, принципиально отличающихся от действий собственно шофера, музыканта, архитектора, токаря, плотника и пр.

Если человек продает свои услуги как услуги учителя, он должен быть убедителен именно в этой роли. Он должен выглядеть, как учитель, говорить, как учитель, и на выходе получить выученного ученика, который убедителен в качестве специалиста соответствующей области.

На практике оценить причинную связь между параметрами процесса обучения и профессиональной состоятельностью получившегося специалиста обычно трудно и, очень часто, чрезвычайно трудно. В тех областях, где эту связь проследить сложнее, выглядеть, как учитель, и говорить, как учитель, особенно важно. Сами понимаете.

Обучение – это передача информации. Часть информации передается в виде текстов в лекциях и учебниках, другая часть – в виде воспроизводства действий учителя на практических занятиях. Чем большая доля процесса обучения приходится на тексты, тем он менее обременителен и для учителя, и для ученика.

В этом смысле области, не требующие существенной внеаудиторной работы, имеют несомненное преимущество.

Но и в аудитории, когда никуда не надо ехать и переодеваться в рабочую одежду, учителю тоже не так уж легко. Нужно все время что-то говорить (особенно ценно диктовать под запись: первое, второе…) и рисовать схемы. Если это хорошо получается, то учитель уверенно идентифицируется учениками, которые все это записывают, зарисовывают и потом учат, с удовольствием узнавая и себя в роли учеников. На следующем занятии удобно проверить, хорошо ли удалось ученикам запомнить и научиться воспроизводить вчерашние схемы и тезисы. Параграф 1, параграф 2, параграф 3, правило буравчика. Учитель и ученики снова узнают друг в друге учеников и учителя.

А если учитель скажет: «Э……., э-э-э………., м-м-м…, сами понимаете…, э-э-э…, пожалуй…, возможно…, если посмотреть с этой точки зрения, то возможно… Нет! Все равно нет!...Наверное…», это будет трудно записать и трудно проверить на следующем занятии. И учитель догадывается, что его просто уволят, больше не позовут и денег не заплатят. Сами понимаете. А профессионал за свои труды деньги должен получать…

В любой профессии существуют области, которые легче описать схемами и общепринятыми словами, и области, где для обсуждения того или иного вопроса требуется взглянуть с нескольких сторон, привлечь знания, казавшиеся посторонними, подвергнуть ревизии терминологию, принять взаимное несогласие самых авторитетных специалистов, зафиксировать меру собственного понимания в настоящий момент и почувствовать возможные дальнейшие пути поиска.

В любой профессии! А может быть и не в любой профессии… э…, э-э-э… Но даже, если и не в любой профессии, то уж в ландшафтном дизайне точно! Сами понимаете!

Что же делать учителю? На что его толкает тяжелая учительская жизнь? Да, конечно, из всей своей области выбирать те части, которые легко описываются теми самыми схемами и словами,  блокируемыми в пронумерованные  тезисы. Остального, по возможности, сильно не  касаться. Чем больше доля этой хорошо репрезентируемой части в данной области, тем лучше. Обучение будет эффективным.  Чем меньше – тем хуже. Особенно, если профессиональную состоятельность выученного ученика трудно проверить. Сами понимаете. А в ландшафтном дизайне ее бывает трудно проверить.

Чтобы научиться чему бы то ни было, нужно получить опыт связи действия и результата. Мы делаем обдуманное действие, анализируем результат, корректируем действие и снова анализируем. Раз за разом. Ученик вместе с учителем в хорошем случае. Так мы все глубже овладеваем пониманием нашей работы. Результат действий ландшафтного дизайнера– это преобразованный ландшафт. Он не может существовать в аудитории, хотя часть работы по его созданию проделывается дистанционно – в помещениях, за столами и мониторами. При этом в реальности обучение ландшафтному дизайну часто проводится почти или совсем без полевой практики. Обычно, это обучение проходит зимой. Зимой никакой практики и устроить невозможно. Зато есть свободное время у специалистов.

Воображение рисует страшную картину. Преподаватели ландшафтного дизайна диктуют ученикам некие тезисы, имеющие отношение к нашей области знаний и умений, но эти тезисы случайны, обрывочны, не дают целостной системной картины и не касаются некоторых ключевых вопросов. Важнейших и сложнейших. Затем преподаватели проверяют, как усвоен этот материал, и выдают бумагу об окончании курсов (или профильного ВУЗа). Ученик считает, что он выучен и может начинать учить в свою очередь. И учит. И так далее. Страшная картина, сами понимаете.

Мы не говорим, что так есть. Мы говорим, что существуют серьезные естественные и неустранимые обстоятельства, к этому подталкивающие.

Теперь по пунктам запишем средства преодоления указанной проблемы:

1.Поступая учиться ландшафтному дизайну, все равно в ВУЗ, который считает себя профильным, или на курсы, не рассчитывать на то, что достаточно записать и выучить все, что там скажут.

2.По одному и тому же вопросу слушать разных специалистов. Особенно хорошо, если они противоречат друг другу.

3.Выбирать в учителя тех, кто может показать собственные ландшафтные работы.

4.Регулярно участвовать в полевых работах.

5. Доводить дело до конца. Понимать, что результат работы – это не проект, а вещественный ландшафт, даже если Вы архитектор.

6. Думать, беседовать не только с коллегами и читать не только специальную литературу.

7. Ну, и…, думать…, м-м…, э-э-э…, беседовать с коллегами и читать специальную литературу. Сами понимаете.

Но все это советы ученикам. Что же касается учителя, то, если он в первую очередь не профессиональный учитель, а профессиональный ландшафтник, он может позволить себе говорить на лекции «э-э-э» сколько душе угодно, не опасаясь потерять свой хлеб.

Еще со времен учебы на биологическом факультете мы знаем, что ночью в лесу лучше ходить без фонарика, точнее, с выключенным фонариком. Свет фонарика «выхватывает из темноты» случайные предметы, сбивает масштаб, мешает видеть (и слышать, и чувствовать) весь окружающий лес в его наиболее общих формах. А если нужно рассмотреть что-то подробно, можно на некоторое время фонарик включить.

Ландшафтный дизайн, как, вероятно, и другие творческие профессии – это всегда темный лес. А учителя ландшафтного дизайна подобны людям, которые продают маленькие фонарики на опушке. Некоторые из них тем и живут. Другие – великие охотники, но иногда они выходят из леса и для разнообразия встают к своим лоткам. Почему-то нам кажется, что их товар… э-э-э… э-э-э… лучше.

Уходя в наш лес, купим у великих охотников маленькие фонарики, проверим лампочки и батарейки и выключим. Позволим глазам привыкнуть к темноте, а ногам чувствовать тропу не замедляя бега.

И мы будем понимать друг друга с полуслова легче, чем формулировать корректные длинные тексты. Правда, не всегда будем друг с другом соглашаться, сами понимаете…

sergeevi.ru

Время пейзажных садов

Александр Сергеев, 2010 год

Однажды меня попросили показать схемы регулярного и свободного решений в ландшафтном проектировании. Не примеры, а именно две принципиальные схемы, для того, чтобы их скопировать и спокойно работать «ландшафтным дизайнером». Должен сказать (с удовольствием), что я с этой задачей не справился.

Чем различаются регулярная и свободная (пейзажная) планировки? Кажется, мы все давно это знаем. Первую мы отличаем по простым геометрическим фигурам, прямым линиям, симметрии, повторяемости строгоодинаковых элементов. Для второй характерны асимметрия и извилистые линии… Некоторые люди почему-то считают, что в природном пейзаже не бывает прямых линий.

Прямая - непрямая… Насколько это важно? Насколько значимы эти формальные признаки? Являются ли они проявлением каких-то принципиальных глубинных основ? «Регулярное решение», «свободное решение» - мы так часто встречаем эти формулировки в выступлениях, в журнальных статьях, в книгах. Может быть это пустые слова? Актеры, изображающие звук речи, говорят: «О чем говорить, когда не о чем говорить?»

«…В долине, где открывался широкий простор, плавно изгибалась каменистая сверху, но приятная в нижней своей части Гора Благословения…» Так Томас Манн в романе «Иосиф и его братья» минимальным прикосновением реконструировал абсолютно незнакомое нам отношение к природе. Мы ведь все любим «скалы», не так ли? На картинах, в фильмах, в книгах. Рядом со мной сейчас висит календарь 2010 года «the ALPS», я его выбрал в магазине и купил. В нем сплошные фотографии скал. И сады мы не очищаем от камней, а наоборот их часто еще добавляем. Мы так любим скалы, потому что мы, включая альпинистов, живем в городе и ходим по тротуару, а не пасем коз в сандалиях, не пьем воду из сушеной тыквы и не разгоняем палками волков.

Я как-то читал статистику смертности в России ХIХ века. Одна из первых (если не первая, к сожалению, не помню) причин смерти сформулирована дословно так: «заедены дикими зверями».

Сад и регулярный и пейзажный – это всегда символ рая.

В чем благо прямых линий и симметрии? Каков этот рай? Какую радость может принести регулярная планировка, характерная для доиндустриальных обществ? Это радость выстраивания элементов мира, пугающего своей непонятностью, в систему, кажущуюся умопостигаемой и послушной. И это - радость безопасности вне дома, в «природе».

В ХVIII веке с приходом эпохи просвещения регулярные сады, которые принято называть «французскими», стали уступать место свободно спланированным, так называемым «английским» пейзажным садам.

Технический прогресс привел к тому, что наши отношения с миром сильно изменились. Нам кажется, что мы теперь слишком многое знаем, и как догадывался еще Екклесиаст, эти знания нас в целом не порадовали. Мы действительно слишком многое можем и от этого боимся самих себя больше, чем кого бы то ни было.

Сейчас время пейзажных садов.

В чем благо свободной планировки и отчего мы получаем радость в пейзажном саду? Чего хочет ждать от рая современный человек? Пейзажный сад - это по внешнему образу как бы маленькая дикая природа. Но не мы принадлежим ей, а она нам. Выходя в сад, мы выходим в эту «природу» и чувствуем восторг оттого, что она глубока, сложна и таинственна, а мы для нее неопасны и даже необходимы.

Думаю, что как только в саду исчезнет комфорт - нас ужалит пчела, мы обожжемся крапивой, промочим ноги, с дерева упадет какая-нибудь ветка, так сразу же снизится на нашей ценностной шкале достоинство таинственности и нетронутости природы.

Статья проиллюстрирована фотографией авторской работы Ирины и Александра Сергеевых

sergeevi.ru

Игра в ассоциации

Александр Сергеев, 2010 год

Настоящему дизайнеру, знающему композицию и колористику, не составит труда подобрать наиболее эффектную форму и подходящий цвет бороды для конкретного лица. Не правда ли? Даже если это лицо женское?

Как построить декоративную растительную композицию? Материал в нашем распоряжении – это ассортимент видов и сортов растений, подходящей климатической зоны. Каждое растение имеет свои биологические характеристики. И каждое - свою внешность: цвет и форму. Казалось бы дальше все более или менее просто: цветовой круг, контраст, нюанс, текстура, уравновешенность объемов…

С другой стороны, когда нам понравится природный пейзаж, мы не скажем о нем: «Ах, сбалансированная растительная композиция, ах, контрастная цветовая схема!». Мы скажем: «Ах, какой лужок!» Мы скажем так, потому что мы подумаем так. После мы можем коротко или развернуто порассуждать о цветах и формах.Мы узнаем в увиденных группах растений тот или иной ландшафт. Мы находим в растительных композициях существующие в нашем сознании образы – образы леса, луга, болота, пустыни, потому что мы хотим их найти и ищем.

Внимание! Я собираюсь рассказать здесь о приеме, который мы уже давно для себя придумали. В некоторых случаях он очень эффективен, а пользоваться им достаточно несложно.Сами по себе отвлеченные объемные формы и цвета, конечно, могут составлять более или менее удачные композиции. При этом каждое растение тянет за собой специфический ассоциативный ряд. В некоторых случаях он, можно сказать, мягок и ненавязчив. В других - вполне агрессивен. Сочетания этих ассоциаций, конечно, не являются эстетически нейтральными. Бывает даже, что ценность взаимного расположения компонентов композиции уходит на второй план, уступая место ценности их принципиального присутствия в нужной пропорции. Так в супе нам не важно, в какой стороне тарелки плавают какие-нибудь морковка или луковка, важно чтобы они там были.

Садовая композиция приобретает особую глубину гармонии, цельность, я бы сказал, одушевляется, если в ней мы находим образ природного растительного сообщества.

В условиях Среднего Урала мы не можем создать настоящую пустыню или тундру, мы и не будем пытаться это сделать, мы даже, скорее всего, не будем переувлажнять грунт для создания декоративного болота, хотя технически это не так уж сложно.

Существуют растительные формы, которые в нашем сознании отчетливо связаны с конкретным типом природного ландшафта. Что мы нарисуем, изображая «наспех», скажем, берег озера: крупные мечевидные и округлые листья, наверное, это рогоз и калужница, возможно, другие растения, виденные не только в природе, но и в фильмах, книгах и журналах. Нам важна принципиальная форма, графический знак, почти буквально. Как я изображу образ полупустыни? Мелкие камешки и острые прямые листья, расходящиеся агрессивным веером. Пожалуй, они сизые, если рисунок цветной.

В нашем ассортименте среди растений доступных, надежных и легких в уходе достаточно таких живых знаков. Например, для обозначения влаголюбивого сообщества очень удобны ирисы, бадан, дармера, копытень. Сухой и каменистый ландшафт – это элимус песчаный, серовато-голубая гвоздика, мирикария, древовидная полынь. Лес – папоротники, роджерсии и т.п.

Другая большая группа растений - это формы, которые дают совершенно разные ощущения в разном соседстве. Так стелющиеся сорта обыкновенного можжевельника (Грин Карпет, Репанда, Депресса Ауреа и пр.) неожиданно легко «входят в образ» того знакового растения, рядом с которым находятся. Другой пример: посадите предельно засухоустойчивый едкий очиток на какой-нибудь галечник рядом с ирисами и вы легко сможете увидеть в нем «водоросли» на только что осушенном дне водоема.

Таким образом, создавая образ ландшафта, мы используем растения – подсказки, указывающие на языке какого природного сообщества нужно «читать» нашу растительную композицию.

Так, встретив в незнакомом тексте знак «И», мы узнаем, что это кириллица, а знак «N» укажет нам на латиницу. Сделав этот выбор, мы сможем правильно прочесть знак «В». Здесь важно не сбиться с правильной мотивации. Графически знаки «И» и «N» симметричны, и это может побудить дизайнера использовать их в одном тексте, в результате текст станет не читаем, исчезнет как таковой.

То есть, пожалуйста, не нужно сажать элимус песчаный на берегу водоема рядом с ирисами и кувшинками, даже если Вам покажется, что там требуется сизый цвет.

Статья проиллюстрирована фотографией авторской работы Ирины и Александра Сергеевых

sergeevi.ru


Смотрите также